Заимка чернокнижника

День пятый. Или шестой. Не помню.
Занялся зверушками всерьёз. Заодно климат подправил. Дня два возился. Но получилось очень ничего себе. Речки текут, птички поют, и всё такое. В центре – сад, большой, красивый. Назвал Эмулятор Действительности Модифицированный (ЭДМ сокращённо). Жить я там собрался. И вот, сажаю последние деревья в своём саду, думаю уже отдохнуть, но то ли задел что-то случайно… то ли рукой не так махнул… В общем, появилось ЭТО. Когда ОНО встало и начало осматриваться, я прямо обомлел. Это же УЖАС!!... Голое! Никакой шерсти – прямо голая кожа! Только на голове шерсть – длинная и жёсткая. Уродливое, хлипкое, пропорций никаких, стоять может только на задних лапках… Хватает всё, что ни поподя, в рот тянет… Кошмар, в общем. Но самое ужасное выяснилось позже: постояв, шатаясь, и покрутив головой, оно вдруг заговорило! И больше уже не умолкало. Ну сущее наказание!

День седьмой.
Мне, если честно, даже прикасаться к нему было неприятно. Удрал на соседнюю гору, повыше забрался, наблюдаю. А ОНО всё никак не уймётся – бегает по саду, плоды с деревьев срывает, шумит, зверушек пугает… Напустил пару зверей поклыкастее, да пошёл спать – думаю, вряд ли такое до утра доживёт. Ни когтей, ни клыков, бегает плохо, плавает тем более… Съедят, как пить дать съедят.

День восьмой. (Что-то не то со счётом, надо недели придумать. Потом как-нибудь).
Ага, съедят, как же. Звери что, дураки что ли, такую гадость есть. На что я рассчитывал… Главное, встаю утром, – а оно прямо в мой центральный водоём залезло! Питьевой!!! Ну что за мерзость, а… Ладно, что ж делать, видно придётся ждать, когда само помрёт.

День десятый.
А вот поди ж ты, не умирает. И больше того – отыскало, где я живу. Хорошо, отвернуться успел. Интересная, какая зараза показала… Сам бы ни в жизнь не нашёл – тут мозги нужны.
Так вот, Это приходило, требовало, чтобы я вышел, и показался ему. Ага, щас… А оно всё никак не успокоится. Выходи, говорит, хочу посмотреть, на кого похож мой создатель. Ещё и издевается, думаю. Решил достойно ответить, крикнул, иронически, что-то вроде «На тебя, конечно». Не подумал, что оно шуток не понимает. Теперь Это ходит и орёт, что оно венец природы, царь зверей, и сделано по моему образу и подобию. Ну не зараза, а!.. Убил бы. Но не могу – добрый я.

День двенадцатый.
Снова приходило Это, кричало что-то, вроде бы про то, что скучно ему. Ага, ему скучно. А мне зато весело. Боюсь в свой собственный сад заходить! Хоть заново всё делай – обидно, честное слово.
Вечером сходил на разведку, посмотреть, как там мой сад. Гляжу – Это какого-то зверька грызёт. Оно ещё и хищное!!! Неет, думаю, так мы не договаривались. Решил напугать – поджёг дерево, прямо недалеко от его лежбища. Надеялся, что, как все, убежит. И что бы вы думали – Это нахально улеглось прямо рядом с ним, побурчало что-то про «спасибо за тепло, господи» (интересно, кого это он так), и уснуло, как ни в чём не бывало. Предварительно кинув прямо в огонь останки бедного зверька… Монстр!..

День тринадцатый.
С утра наблюдал ужасную картину. Это проснулось явно не в духе, видно голодное. Принялось искать еду. Влезло в потухший костёр, достало оттуда полусгоревшие куски мяса, и принялось есть! Чуть не стошнило, ей-богу, жуткое зрелище. Не знаю теперь, что и делать. Все звери как звери, и только Это… Чудовище.

День пятнадцатый.
Это опять приходило. Опять кричало, что ему скучно. Я забрался на верхушку, и отмалчивался. Тогда Это притащило кучу веток, подожгло всё горящей палкой (вот научил же на свою голову!), а сверху положило тушку какого-то животного. Изверг! Воняло страшно. Невозможно терпеть – решил что-нить придумать.

День восемнадцатый.
Придумал. Сделаю ему Идеал. Пусть смотрит на него, и тихо восхищается. Будет к чему стремиться. Глядишь, наберётся уму-разуму.

День девятнадцатый.
Фух, весь день делал. Казалось бы – что за проблема сделать идеального зверя. А вот не получалось никак, пока не догадался просто взять Это (не буквально, конечно – я к нему в жизни не прикоснусь), и сделать всё наоборот. Сразу всё на лад пошло. Зверушка получился – на заглядение. Размер примерно такой же, но зато – красивая, мягкая, пушистая, с хвостом… Тихое, разумеется. Не говорит, не орёт. Вообще не слышно. Да и спит всё время. Зато если голос подаст – сразу ясно становится, кто тут «царь зверей». К тому же сильное, ловкое, клыки и когти на месте, за себя постоять перед кем угодно может,. Бегает быстро, прыгает хорошо, плавает тоже неплохо.. Чудо, а не зверь! Фелидэ назвал.
Ну, думаю, всё, настал конец моим мучениям. Пустил к Этому… Так эта гадость схватила горящую палку, и прямо перед мордочкой моей Фелидэ размахивает! И орёт, мерзость: «Пошла отсюда, гадкая кошка»! Это он Фелидэ кошкой обозвал, ага.
Пришлось перенести её за пределы ЭДМ, чтобы этот изверг её не покалечил. А себе такую же сделаю, только маленькую.

День двадцать пятый.
Это, прознав, что у меня есть кош… то есть, эта, маленькая Фелидэ, заявил «Я тоже себе кого-нибудь заведу». Я поначалу посмеялся – кто ж к такому пойдёт. А вот поди ж ты – нашёлся такой. Гляжу – а Это стоит, палки кидает, а волк ему обратно их приносит. Предатель…
День двадцать шестой.
Всё же не понимаю, что волк в нём нашёл. Бегает вокруг Этого, прыгает… А сегодня вообще – в лицо лизнул. Я думал, меня точно стошнит. Одно хорошо – Это от меня отстало…

День тридцатый
Этому надоел волк, и он снова припёрся ко мне. Орёт, что скучно ему, требует «брата по разуму». Это он хорошо сказал, про разум, ага.
Главное, опять кого-то на костре жёг. Вот гад! Ну скучно тебе, а звери-то в чем виноваты?! Придётся всё же собраться с духом, и сделать Этому пару… От одной мысли передёргивает. Но ещё один костёр я не выдержу. В крайнем случае, пусть оно себе подобных сжигает. Не жалко.

День тридцать третий
Таки собрался с силами, и сделал Этому пару. Так как Оно получилось у меня случайно, пришлось копировать генокод, с небольшими изменениями. Не удержался, правда, всё же чуть подправил, в ключевых местах. Получилось не так отталкивающе, но всё равно ужасно. Это, когда увидело Это, долго прыгало и кувыркалось. От радости, наверное. А может, пугало. Кто его разберёт. Кричало, что принесёт в мою честь какую-то жертву. Интересно, о чём оно.
Это приставало с вопросами, типа «откуда оно взялось». По дурости пытался объяснить подробно, как взял из кости образец ДНК, поправил там и тут… Какой Это сделало вывод? Правильно – что я сделал Это из его ребра. Гениально. Плюнул, пусть что хочет думает, лишь бы отвязалось.
Кстати, придётся придумать, как их называть. А то оба Это – непонятно. Сначала хотел назвать Это первый, и Это второй, но как-то пессимистично звучит – так, того и гляди, третий появится. Решил называть Этот и Эта – вроде понятнее.

День сорок восьмой
Целых пятнадцать дней Эти меня не беспокоили, занимаясь друг другом. Я уж обрадовался… И вот на тебе – снова пришёл Этот, орёт. Кричит, что он придумал, как его называть. Да уж, что бы я без тебя делал… И главное, что придумал. И смех, и грех, как говорится. Я, говорит, человек разумный! Ничего так самомнение.
А зовут его, говорит, АДМ. Угу, разбежался. Чтобы я тебя позвал? Никогда! Хоть АДМ, хоть не АДМ. Эту, кстати, оказывается зовут ЕВ. Интересно, как расшифровывается.

День шестьдесят четвёртый
Сегодня пошёл погулять по саду. Мама дорогая!.. Что Эти-то вытворяют!.. Плоды посрывали, корни повыкапывали, звери вообще боятся из нор выходить!.. Нет, это надо прекращать! Того и гляди, до моего любимого дерева доберутся! Ну нет уж, фигу вам, а не дерево!

День семьдесят второй
Так и знал. Добрались. До лучшего дерева сада добрались! Хорошо, я сигнализацию поставил. Удава. Удобно, кстати – он там живёт, тихо, мирно, а если что – я сразу узнаю, что кто-то лезет посторонний.
Так вот, примчался я по сигналу, – а эти двое уже плод грызут! А ведь я его ещё даже назвать не успел! Я кричу – громко так, страшно, -- это что такое, а? Они аж поперхнулись. И тут Этот, который АДМ, показывает на удава, и говорит: это всё он виноват. Подговорил нас, дескать, а мы, наивные, и поверили. Ну не гад? В наглую ведь врёт, и хоть бы покраснел!
Удав от удивления аж с ветки упал, бедный. Так по земле и уполз. Надо потом его найти, успокоить.
В общем, устроил я им там спектакль – с громом, молниями, всё как полагается. Смотались, как миленькие. До самых ворот их гнал. Убежали куда-то... Слава мне.
Теперь-то они точно вымрут – и поделом. Горевать не стану.

День пятьдесят тысяч сто тридцать пятый (какая всё же неудобная нумерация! Сегодня же сажусь за календарь!)
Ну и денёк. Выбрался я сегодня за пределы ЭДМ, на мир посмотреть. А там… планета человеками кишмя кишит! Их же там тысячи! И ведут себя всё также – плоды срывают, корни выкапывают, зверей убивают… Гадят на каждом шагу. Кошмар!!!
Надо было его сразу утопить. Теперь уже расплодились – поздно. Всех не перетопишь. Хотя…

Заходят в магазин дедушка с бабушкой. Вероятно, туристы из англоязычных. Осматриваются, беседуют о чем-то между собой. И понадобилась им консультация продавца. Подходят они к тому самому мальчику, смотрят на бейджик, читают его имя, переглядываются несколько удивленно, и нерешительно обращаются: "Good morning, Hukuma!.."

Бедный Никита!..

Отдохнув, отец Онуфрий отправился осматривать окрестности Онежского озера. Обойдя оврагом огороженный от овец овин, он основательно остолбенел. Обитательница окрестной окраины, обнаженная отроковица Ольга осторожно отмывала опыленные одежды около отдаленной осиновой опушки.

Озаренные огнями осени Онежские озера! Оправив оловянный ободок огромных очков, овдовевший отец Онуфрий обстоятельно оглядел оную отуманившую очи особу. Окстись, отче, окаянный опутал!

- Оля, околдовала, обольстила... обласкай одинокого отшельника! - ораторствовал онежский орел, охваченный огнем отец Онуфрий.

- Отойдите, отец Онуфрий! Оторву окоянный отросток! - отвечала ошарашенная Ольга.

- Отдайся! Осчастливлю! - околодовывал обуреваемый охальник.

- Ого? Охотно! Однако обязан оплатить оное, - обдумав, ответствовала обаятельная отроковица.

- Озолочу, осыплю охапками ожерелий! Обещаю отары овец, ондатровые одежды! - обманывал Ольгу одержимый.

- Отрадно, отче! Отлично, обдумаем-обсудим, - обрадовалась она.

Отец Онуфрий обаял, обнял, обвил, обхватил... Ольга обмякла, обворожительно опрокинулась, отчаянно отдалась... Однако, окончив оплодотворение, отдышавшийся отец отказался оплачивать обещанное.

- Облысевший, ожиревший, обнищавший осталоп! Обесславил, обездолил, ограбил одинокую овечку! Отдавай обещанную ондатру, оборотень окаянный! Одичавший осел! Обсчитал, обчистил, обесчестил! Ослеплю, отравлю, оцарапаюб ославлю! - озверела Ольга.

-Очумела, озорница? Отвали отсюда, - отрешенно отмахнулся от Ольги остывший отец Онуфрий.

Обиженная, опозоренная, ожесточившая отроковица огрела отца Онуфрия опасным оружием - огромной осиновой оглоблей. Ослабев, ошеломленный Онуфрий оступился, омертвел, обрушился оземь. Отмстившая Ольга обмылась, отерлась, обсохла, обулась, оделась. Отроковица озабоченно обыскала окровавленного отца Онуфрия, ощупала онучи, обшарила отвороты, однако отменно осерчала, обнаружив остывшие остатки онуфриевого обеда.

Ох... Оплетенные осоками онежские омуты... Огромный одухотворенный океан обхватил, обмыл, обласкал останки отца Онуфрия...

В ответ, эта красота оборачивается и увидав миловидного и что самое главное, не бедного молодого человека, начинает, хлопая глазками, мило щебетать о переходе в 10-ти метрах впереди и в
15-ти метрах позади.

Молодой человек:
- ТАК КАКОГО ФИГА ТЫ ПРЁШЬСЯ НЕ ПО ПЕРЕХОДУ?!!!
Остановка легла...

P. S. хорошо дербентский коньяк туда не повез)))