Заимка чернокнижника

У них со двора мужик выкинул пылесос, поставил около мусорки. Пылесос то рабочий, но они люди не бедные - купили новый. Стоял он два дня. Никто не позарился. Мужик видит такое дело, решил: дай в гараж увезу. Коробка "родная" (от пылесоса) дома стояла и каким-то барахлом занята была. Он освободил коробку, вышел во двор, поставил в неё пылесос и засунул в машину.....

Через час вышибли стекло и спёрли...
Машина - Мазда 6.

Во внутренней полости чебурека было обнаружено частично переваренное мясо с хрящевыми фрагментами.

Заключение: чебурек был плотоядным хищником.

Повернув через секунду "торможения" искаженную диким криком морду лица в сторону, он видит глумливые лица друзей, припавших, как вампиры, снаружи к стеклам на "полной скорости" движения...

Дня два не пил он за рулем после этого. А может и все три.

Последним номером показательной программы спортсменов был трюк под названием "Спасение в воздухе". Суть заключалась в следующем: из самолета выбрасывается чучело в комбинезоне, имитирующее то ли выпавшего по дороге пассажира, то ли парашютиста с неисправным парашютом. Следом прыгает спортсмен, догоняет чучело в воздухе, обнимает, раскрывает свой парашют и оба приземляются под бурные аплодисменты зрителей.

Зрители, собравшиеся на летном поле, с удовольствием наблюдали за трюками авиаторов, заедая зрелище шашлыками, запивая прохладительными и прочими напитками. Hаконец последний номер. От самолета отделяется человек и летит к земле, следом выпрыгивает другой и несется следом за ним. Толпа замирает. Второй парашютист мастерски настигает первого и хватает его за руку. В это время, то ли порыв ветра, то ли еще какая причина разрывает спортсменов. Все, времени больше нет. Второй, помахав на прощание рукой товарищу, раскрывает парашют. Hарод, не подозревающий о подвохе, цепенеет. Тело первого несется к земли и на огромной скорости врезается в ветхий сарай на окраине аэродрома. Тучи пыли, обломков шифера и ветхих досок взметнулись на месте сарая. Скорая помощь, включив сирену мчится к месту трагедии, не очень-то расчитывая кому-нибудь уже помочь. Следом бегут люди. Перед большой кучой досок все в нерешительности останавливаются. Внезапно доски начинают шевелиться и из-под них выползает Петрович в своем ярко-желтом, залитом портвейном и заляпанном помидорами летном комбинезоне, дико озирается и изрыгая проклятия машет кулаком удаляющемуся самолету:

- Спасатели, хреновы! Hе можешь поймать - не смеши людей! Больше я у вас, сволочей, не работаю!!!

Говорят, что после этих слов, врач со скорой помощи упала в обморок.

Служба за границей всегда сложнее обычной службы хотя бы потому, что за тобой постоянно следят. Шаг вправо, шаг влево – и вот уже есть повод для международного скандала.
Несмотря на все воспитательные меры, предпринимаемые командованием,
разнообразные инструкции, уставы и наставления, неожиданности все-таки иногда случаются, да еще такие, что хоть стой, хоть падай...
В последний день учений мой отец, тогда еще лейтенант, услышал жуткие крики. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять – товарищ генерал-лейтенант чем-то крайне недоволен.
Попадаться ему на глаза, когда он в таком состоянии, равносильно
самоубийству – в лучшем случае такая встреча может закончиться
растянутым сфинктером и звенящей пустотой в голове от ударных децибелов.
Но узнать, что же именно случилось, было очень любопытно, да еще и
полезно на будущее, и мой отец, умело маскируясь в складках местности,
отправился на звук.
В радиусе 50-100 метров от генеральской палатки было пустынно, даже
трава пригибалась к земле, что уж там говорить про разнообразную
живность и прочий рядовой личный состав, которые просто пережидали
грозу, забившись по норам, котельным, кухням, и прикидывались ветошью.
Рядом с палаткой стоял, понурив голову, старший лейтенант в танковом
шлеме, и ковырял землю ножкой, всем своим видом говоря: - А я чо? Я же
ничо!
Перед старлеем старательно сотрясал воздух генерал:
- Туда, куда Макар телят не гонял! На север! Спиной тереться о земную
ось! Нет, сошлю в бункеры какие-нибудь! На подводную лодку, иллюминаторы
протирать! Гальюны продувать силой легких! Танкист, мать твою!
Отец с интересом прислушивался к монологу и запоминал речевые обороты.
Так... на будущее.

***

А произошло вот что:
У министра иностранных дел Чехословакии случился какой-то праздник. То ли юбилей какой, то ли знаменательный государственный день, это, по
сути, не важно. Важно то, что он собрал в своей загородной резиденции
глав посольств и консульств всяких разных европейских государств и
устроил фуршет со всеми вытекающими последствиями.
Наверное, научившись у русских, после фуршета он организовал общий выезд на природу, чтобы не только весело, но еще и с пользой для здоровья провести день. В программу вечера входила так же и охота. Но не будут же солидные люди, обремененные возрастом, одышкой, алкоголем и пивными пузиками бегать в болотных сапогах по лесу с ружьями наперевес в поисках дичи? Разумеется, нет!
Все было продумано, включая и этот момент. При помощи чешских военных на ближайшем полигоне были установлены шатры, в шатрах носились взмыленные официанты с выпивкой и закуской, а на самом полигоне, лицом к лесу, были вырыты очень удобные такие, комфортабельные окопчики для охотников, для стрельбы из положения лежа и с колена. Там же уже были разложены хорошие охотничьи винтовки, и пока гости разогревались и набирались азарта перед
охотой, егеря с собаками гнали в направлении этого полигона небольшое
стадо оленей, голов этак на тридцать, сорок...

Старший лейтенант Макаренко, командир танковой роты, вместе со своей
ротой возвращался со сданных на "отлично" стрельб в расположение части. Разбитая лесная дорога для танка не проблема, и Макаренко, высунувшись по пояс из люка, сам себе напоминал пирата, стоящего на мостике корабля - идущий по лесу танк плавно раскачивался, а взревывания двигателя у командира ассоциировались со штормом и рычанием соленого ветра. Иллюзия дополнялась еще и периодическими шлепками веток по морде, ну совсем как будто соленая морская вода, бросаемая ветром в лицо морскому волку! Старший лейтенант был крайне доволен проведенным днем и своими бойцами, за отличную стрельбу ему теперь светила благодарность и может быть даже внеочередной отпуск! Самое время помечтать о поездке домой...
Но чу! Что это? Что за звуки?!
Макаренко резко вскинул руку, и каркнул в шлемофон:
- Колонна, стой!

Из леса слышался топот копыт. Макаренко повел носом. Среди деревьев
мелькнула рогатая голова, потом еще одна и еще. ДИЧЬ! Старший лейтенант вдруг со всей отчетливостью и ясностью понял, чего именно не хватает ему в данный момент для счастья! И вовсе даже не отпуска, нет... Древние инстинкты проснулись у него при виде бегущей добычи. Макаренко затрепетал ноздрями, уже ощущая запахи жарящейся на вертеле оленины...
Оленье стадо, перепрыгивая через придорожные кусты, пронеслось прямо
перед головным танком, аппетитно помахивая своими вырезками, шейками и филейными частями.
"Без гарнира! Как древние! На костре пожарить без соли и перца, и
сожрать, отрывая куски зубами, захлебываясь слюной от жадности. Главное, глаза придерживать", подумал Макаренко, и проводил голодным взглядом последнего оленя, скрывающегося в лесу.
- Колонна! Делай как я! – алчным голосом приказал Макаренко и постучал
ладонью по башке механику-водителю, - Разворачивайся налево.
Танк, качнувшись и снеся стволом орудия березку, развернулся поперек
дороги, вслед оленям. Все остальные поступили так же.
- Широкой цепью, обходя стадо с флангов, вперед! – срывающимся голосом крикнул командир, одновременно сдергивая с башенного пулемета чехол...

Десять боевых машин, рыкнув двигателями, выпустили черные дизельные
облака и рванули в лес. За стадом. Позади них оставались десять
свеженьких просек. Лай собак и крики егерей старший лейтенант Макаренко уже не услышал, ему было не до того...

***

Посольские работники крупнейших держав Европы, таких как Германия,
Франция, Италия, Испания, Великобритания, хорошо подогретые алкоголем, довольные и распаренные, устраивали свои бренные тела в окопчиках, на одеялах маскировочного зеленого цвета. Возле каждого стрелка стоял помощник, готовый подержать оружие, протереть пот на лысине, или оптику от перегара, да и просто готовый проконсультировать, в какую же сторону стрелять.
Сначала по рациям егеря передали, что стадо выйдет на поле с минуты на
минуту, потом эфир заполнили какие-то непонятные крики, но было уже
поздно – кусты на краю поля, в двухстах метрах от позиций, раздвинулись и перед охотниками появились олени. Началась кое-какая нетерпеливая стрельба, а потом случился кошмар, Армагеддон и тихий ужас.

Лес зарычал, заревел, затрясся и упал, обрушивая деревья, на поляну
буквально вылетели десять танков, они шли полукольцом, зажимая оленей с флангов, а руководил всем этим какой-то безумный русский, с пеной у рта перекрикивающий двигатели машин – он совсем забыл про шлемофон.
- ОГОНЬ!!! – закричал Макаренко, и нажал на спусковой крючок пулемета...
Само собой ни шатры ни окопы впереди он не видел. Его взор застилала
ДИЧЬ!

Первыми поняли всю сложность даже не более трезвые помощники охотников, успевшие уже попрыгать в окопы к своим подопечным и закрыть головы руками, а посол ФРГ в Чехословакии... Он знал, что такое русская танковая атака. Еще с войны он очень хорошо запомнил, как это выглядит и чем может закончиться, потому, едва услышав знакомый до дрожи в коленках рев двигателей советской бронетехники, он, не смотря на приличный возраст и вес, прижимая пузо к земле, пятясь будто рак, за считанные минуты преодолел по-пластунски расстояние от окопов до леса, там спрятался в овраг и замер. Искали его потом пару часов точно, но нашли спокойным, хотя и бледным, сразу видно – воевал человек.
Министр иностранных дел просто и банально шлепнулся в обморок и
закатился в какую-то канавку, потому основное веселье пропустил. Посол
Великобритании, с присущим всем англичанам хладнокровием завернулся в зеленое одеяло, на котором лежал, и притворился мумией, сливаясь с
ландшафтом.
Пухлый посол Италии безостановочно ругался на всех доступных ему языках не только время этого экшена но еще и пару дней после этого.
Испанец просто обнимал винтовку и молился...

А танковая рота, расстреляв всех оленей, наконец, остановилась. Из машин повылазили мусульмане водители, и принялись забрасывать туши на броню. Во время всей этой операции, робко выглядывающие из окопов охотники гадали, что же это было, но голоса не подавали. И верно, зачем палиться?
Вон у них, мусульман этих еще ножи есть...

***

- КАК?! Как ты, б%я, до этого додумался, охотник??! Это же международный скандал! – вопил генерал, Макаренко же благоразумно молчал, глядя себе под ноги. – Я... я даже не знаю. Ты можешь себе представить заголовки завтрашних газет? Большим, жирным шрифтом там будет написано "РУССКИЕ НАЧИНАЮТ НОВУЮ ВОЙНУ СО ВСЕЙ ЕВРОПОЙ", да? "МАССОВЫЕ РАССТРЕЛЫ ПОСОЛЬСКИХ РАБОТНИКОВ", точно? "ОТЧЕГО ЗАИКАЕТСЯ ПОСОЛ ФРГ В ЧЕХОСЛОВАКИИ"!?
- Сам тебя убью! Лично! Задушу портянками! Еще, слава богу, без жертв
обошлось!! Сказочное везение!

Пока генерал разорялся, на горизонте объявился связист. У него явно было какое-то безотлагательное дело, но он боялся подойти. Даже шел на
полусогнутых, чтобы в случае опасности сдрыстнуть в сторону.
- Т-т-тов... т-товарищ генерал! – пискнул, наконец, связист.
- ЧТООО! – обернулся генерал.
- В-в-вас к телефону... Это срочно...

Покачавшись с носка на пятку, генерал все-таки сдулся, изменил цвет лица с багрового на простой красный и отправился в штабную палатку. Буквально через минуту он вышел из нее, и вид имел при этом какой-то
умиротворенный и крайне задумчивый.
- Слушай, Макаренко, а где дичь?
- Что?
- Дичь, спрашиваю, где?
- Так это... на кухню отнесли. Сейчас разделывают туши.
- Бери грузовик. Бери эту самую дичь, и езжай по этому вот адресу. Дичь
там отдашь, и будем считать, что дело закрыто. Я тебя, конечно, накажу.
Но скандала международного масштаба не будет.
Старший лейтенант, которого только что драли звуковой волной, округлил глаза:
- А почему, товарищ генерал?
- Сейчас звонили из министерства иностранных дел. Послы в том же
составе, что и вчера, продолжают праздник на даче министра... Нервы
успокаивают. Говорят, что хотелось бы попробовать жестоко убиенной тобой оленины. Еще говорят, что такого аттракциона нигде не видели, а так же просили молчать об инциденте... Особенно послы ФРГ и Великобритании.

Конечная маршруток. Водители отдыхают от трудов праведных. Подходит табор цыганят. Один из них подходит к водителям и говорит:
- Спорим на 50 рублей, что я запаску прокушу (запасное колесо типа).
Ну водители такие
- Да ты гонишь, типа!
Цыганенок берет запаску у водителя, начинает ее кусать, жевать... На это зрелище собрались посмотреть ВСЕ водители, находившиеся в тот момент на стоянке. Ну, в общем, поковырялся цыганенок так минут 10, выплюнул куски резины и говорит:
- Ладно... проспорил я...- и отдает оппоненту 50 рублей.

P.S.

Водители довольные посмеялись... а когда вернулись к своим маршруткам - обнаружили, что у всех пропали барсетки, деньги из машин...

Возвращаюсь с обеда, на меня милиция на посте посмотрела и потом как заржет, я в непонятках. Поднимаюсь на этаж, у кабинета моего стоит кадровик, большой начальник и рабочие и пытаться вскрыть мою дверь, ключ у меня с собой. Увидев меня все ох**вают.

Оказывается кто-то идя на обед услышал храп явно не трезвого человека, вызвали кадровика, начальника с обеда оторвали и хотят меня пьяным на работе застукать, типа косяк, пиши по собственному желанию. А с меня потом ржали потому что, их попросили вызвать нарколога, который уже сидел в подсобке и ждал пока меня к нему отнесут.

Найду кто настучал, убью!!!

Оказывается, простодушные арабы сняли пару фиксаторов, что уж явно бросались в глаза, а остальное оставили так. Смазку, изоленту, стопоры - все оставили как было.

И ведь летали!!!

В конторе было много денег и маленькая курилка, и поэтому «секретные физики» страдали от стоявшего там тяжелого угара. И тут им пришло в голову заказать систему очистки воздуха. Вычислив необходимую производительность (теоретики!) и полистав толстый каталог изделий, выпускаемых советской промышленностью, они сделали заказ на изделие КЫЖ178-5487.

К их удивлению, с завода попросили подтверждения, что они хотят именно КЫЖ178-5487. Они подтвердили заказ и - через месяц другой - получили установку - на двух железнодорожных платформах!

... В прошлом году дело было. Аккурат в мае, числа 25-го. Точнее не
помню.
Мужик вечерком приехал на дачу. Пятница. Вечер. На даче жена, теща,
дочка пяти лет. Они компанией отужинали, мужик изрядно принял на грудь;
в пятницу, с женой да тещей – чего нет-то, имеет законное право.
Засиделись они часов до 12 ночи. Чай там, то-се... Мужик пошел в огород
"до ветру". А там ежик. Здоровый. Ну, мужик пьяный-то пьный, но с ежом
справился, заломал зверика. Думает, утром дочке покажу, пусть дите
порадуется. Только вот незадача – пока он ежа скручивал и в браслеты
паковал, тот, сопротивляясь аресту, прокусил ему руку – мякоть ладони,
да в двух местах.
Приносит мужик заарестованного ежа на террасу, кровь смывает, а теща ему
и говорит: "Ты дурак. Ежи бешенство переносят. Так что хана..." Мужик,
понятно, в ужасе. А что делать? Надо в больницу, уколы там, то-се. А он
же датый, и прилично. За руль сесть не может. Электрички уже не ходят.
Полные, короче, вилы. Ему плохо и страшно. Еж, уроненный на пол,
ругается под диваном. Жена в ужасе. Теща тоже ругается, как еж.
Положили его спать. Утром, с жестокого бодуна, едет мужик первой
электричкой в Москву (за руль он сесть так и не в состоянии). В сумке
арестованный еж. Теща сказала, что его надо в больницу, делать какой-то
анализ мозговых оболочек. Ну, ей виднее. Мужику плохо и страшно, он
понимает, что промедление смерти подобно.

Приехав домой, он с порога звонит в неотложку (время около 6 утра). И
как вы думаете, что ему отвечает оператор после того, как слышит:
"Приезжайте, меня покусал бешеный еж бла-бла-бла...". Угадайте с трех
раз...
Мужик, совем скиснув и выждав какое-то время, звонит опять, но аккуратно
врет, что плохо с сердцем – беситься-то не хочется, в больницу хочется!

(тут надо сделать лирическое отступление; дело в том, что с подобной
фигней надо обращаться в травму, там же и вакцинируют; у них и сводки
есть, где бешенство по области, где энцефалит и прочие радости
Подмосковья; работают они - кто не в курсе – круглосуточно)

В общем, приехала бригада. Он им с порога про ежа, про бешенство, сумку
сует... А еж в сумке, соответственно, гадит всеми доступными способами.
Повторять, что они ему сказали? А, все одно цензура не пропустит...
Короче, став беднее на 500 рублей (ложный же вызов!), жертва
подмосковной фауны оказалась в травмопункте. Там заспанный дежурный
доктор среагировал на похмельного мена с вонючей сумкой и на ужасы про
злого ежика адекватно: пригрозил милицией и сказал: гражданин, мол,
подите к черту по месту прописки в ваш травмопункт. Мужик-то жил у жены,
а прописан был в другом месте; пошел, естественно, в ближайшую
"травму"...
Несчастный ежеборец, охренев в конец от похмельных страданий и ощущения
скорого бешенства, несется по месту прописки...
Ворвавшись в травмопункт, с порога орет про ежей, про бешенство, поносит
отечественную медицину и травматологию в частности...
(еще одно лирическое отступление — надо знать Валентину, старшую сестру,
которая в тот день в ночь дежурила: фейсик озверевшей крысы, волосенки
консистенции старой пакли, оруча и склочна до безобразия)

И разговор у них примерно такой (на весь травмопункт и прилегающие
окрестности): Еж... Бешенство... Сколько можно... — Подите прочь, пьяный
мужчина... Охрана... Милиция... Мать-мать-мать... Далее конкретно:
какой, на
хрен, еж? – Да вот этот!..
Мужик шваркает сумку чуть не ей на колени, рвет молнию и тычет в ежа
пальцем. Еж, осатанев в сумке, не будь дурак, цапает мужика за палец.
Мужик орет, дергает кончностью, еж вместе с сумкой летит на пол и со
всех ног чешет куда-то в больничные дебри. В общем, второй тур
марлезонского балета.
На вопли Вали входит заспанный дежурный хирург (ему меняться скоро, он
под утро вмазал и прилег – нормально, все мы человеки...). Валентина
орет,
мужик орет, мимо него чешет еж, воняет – господи не могу. Он слегка не
врубается, потом берет мужика (я этого врача тоже знаю – дядя под два
метра, бородатый, но добрый, лицо очень располагает, хороший специалист
и вообще...) и говорит: "Так, пойдем ко мне. Все по порядку".
Жертва ежиного произвола, встретив сочувственное к себе отношение,
рассказывает. Эмоционально, но по порядку. Врач пытается не ржать. Потом
поднимает бумаги.
– Нет, — говорит, — у вас в районе никакого бешенства и не было со
времен татаро-монгольского нашествия. Так что спи спокойно, дорогой
товарищ, не взбесишься. Ну, столбнячок мы тебе уколем, от греха подальше
(в смысле, прививку от столбняка; так положено). А ежа-то ты на кой ляд
принес?
– Ну, как же – надо ж анализ мозговых оболочек делать...
– Кто тебе это сказал???
– Теща!
Врачу совсем плохо стало. Ржет в голос.
– Это теще твоей анализ мозговых оболочек нужен! Эти исследования уже
лет двадцать не делают!!! Забери животное и отвези где взял, не мучь
колючего.
Счастливый мэн берет сумку, куда усилиями медперсонала и охранника
водворен злючий еж, и, уколотый и перебинтованный, ловит тачку до
вокзала. Таксер, дядька общительный, сразу: что да как?
– А вот так – еж покусал.
– Да не свисти, они не кусаются.
– Еще как!..
– Блин, ни фига! Покажи зверя!
– Да вот, в сумке. Только ты осторожнее!
– Да ладно!
И тянется к ежу пальцами. Еж не промахивается...

Дальше рассказывать, нет? Когда матерящийся таксист влетел в
травмопункт, проклиная ежа, его мать и намекая на интим в извращенной
форме с этой ежиной мамой... Сказать, что у дежурной смены, включая
охранника, началась истерика – значит, ничего не сказать...

Берегите ежиков – ведь они хорошие!

Начальник продовольственной службы капитан Василий Хренков возвращался
из Ханкалы в плохом расположении духа.

На носу день части, а на продовольственном складе базы “потекли”
холодильники. Личный состав полка остался без свежего мяса и, дружно
матерясь, уже начал проклинать опостылевшую тушенку. Командир снарядил
за мясом специальную колонну. И вот теперь под жарким чеченским солнцем
она возвращалась в Шатой ни с чем. Любой тыловик знает: голодный солдат
опасней подводной лодки. Ну а ненакормленный командир — это
неуправляемая ядерная боеголовка.

Василий переживал свою неудачу, сидя на пыльной броне бронетранспортера,
медленно ползущего по живописному Аргунскому ущелью. “Коробочка” плавно
остановилась. Василий посмотрел вперед и аж подпрыгнул: перед колонной,
ровным потоком заполняя проезжую часть, пылило свежее мясо. Огромная
отара перемещалась на новое пастбище. Сопровождали это шерстяное
богатство несколько пожилых чабанов с посохами, рядом с которыми уныло
брели огромные лохматые собаки — кавказские овчарки.

Воровато оглядевшись по сторонам, Василий начал инструктировать десант.
Замысел был прост, как штык. Бронетранспортер “вползает” в гущу баранов
и притормаживает. От этого поднимается столб маскирующей пыли. Василий
откидывает десантный люк и начинает хватать баранов за пыльное руно,
закидывая их внутрь десантного отсека. Захваченным парнокопытным солдаты
должны были закрутить скотчем морду (чтоб не блеяли) и копыта (чтоб не
брыкались), складируя аккуратным живым штабелем внутри БТРа. На все про
все две минуты.

Как известно, все гениальное — просто. Но не все простое — гениально.
Первая часть плана, зависящая от мастерства механика-водителя, была
воплощена в жизнь безупречно. БТР остановился прямо посреди стада,
подняв пыльное маскировочное облако. Василий открыл десантный люк и в
густой пыли начал на ощупь хватать проходящих мимо животных, закидывая
их внутрь отсека. Закинув пятого барана, офицер быстро захлопнул люк и
вытер рукой запыленное, вспотевшее лицо.

— Шеф, поехали, — радостно скомандовал он водителю. Но тут из полумрака
показалась пасть разъяренного “кавказца”. Когда Хренков хватал баранов,
он в пылу охоты затащил в люк и сторожевую собаку. Бойцы, рассмотрев
незваного гостя, закинутого к ним капитаном, моментально “испарились”,
оставив офицера один на один с разъяренным псом.

После долгой, почти гладиаторской схватки искусанному офицеру удалось с
помощью вернувшихся бойцов “скрутить” кавказскую овчарку. Доложив
командиру о выполненном задании, окровавленный капитан о происхождении
мяса ничего не сказал. А свой внешний вид объяснил так: мол, собачку
достал для охраны склада, а она взяла и набросилась на нового хозяина.

На следующий день в часть прибыл пожилой чеченец и попросил проводить
его к командиру. Необычного визитера провели в штабную палатку. Там как
раз шло служебное совещание, на котором присутствовал и перебинтованный
начпрод. Чеченец поздоровался с офицерами и решительно подошел к
Хренкову.

— У нас, горцев, товарищ капитан, есть хорошая пословица: “Если гора не
идет к Магомету, тогда Магомет идет к горе”. Ты вчера у меня собаку
“купил”, но заплатил только “аванс”, я сейчас как раз мимо отару веду,
гляжу — стоит знакомый бронетранспортер! Думаю, дай зайду к командиру,
чего он меня потом искать будет, чтобы оставшиеся две тысячи рублей
отдать. Я правильно сделал, да?

Василию оставалось только согласиться и отсчитать за экспроприированную
живность запрашиваемую сумму. Причем очень сильно переплатив. Хитрый
старец пересчитал деньги, вежливо попрощался и удалился.

Борттехник и командир схватились за головы от ужаса, заорали
нечленораздельно. Они грозили бойцу кулаками, тыкали пальцами в небо,
вертели ими у висков. Боец удивленно посмотрел на странных летчиков,
пожал плечами и отошел на всякий случай подальше.
Пока летели домой, экипаж прислушивался к посвистыванию лопастей,
присматривался к кромке винта - но все было штатно.
Прилетели, зарулили, выключились. Борттехник быстро затормозил винт,
потом отпустил тормоз, и все трое поднялись наверх. Тщательный
поочередный осмотр лопастей показал, что в них нет ни одной дырки!
- Наверное, у этого бойца на калаше установлен прерыватель Фоккера, -
пошутил успокоенный (не надо менять лопасти!) борттехник.
- Хорошо, если так, - сказал командир. - А тебе не приходило в голову,
что наш спецназ холостыми воюет?

Тихое послеобеденное время в летном полку.
По расписанию дня - изучение уставов.
Все технари и летчики разбрелись по каптеркам и кабинетам заниматься кто
чем может.

Два старых технаря-капитана, Рац и Соколовский, вдвоем сидят в кабинете
группы обслуживания самолетов и двигателей. Позевывают после сытного
обеда. Смотрят на стоящие за окном самолеты. Облака в небе.
Вяло ведут неспешный разговор о футболе и рыбалке.

Неожиданно Соколовский спрашивает:
- Гена, а ты сколько лет в армии служишь?
- Двадцать три...- удивленно отвечает Рац.
- А скажи тогда, при какой температуре часовому на посту положено
надевать тулуп?
- Ну... Сейчас вспомню... При минус 20-ти вроде бы. А, нет, вспомнил -
при минус 25. Точно!
- Точно?! А вот хрен!!!

Сонливость Соколовского как рукой сняло. Он возбужденно подскочил:
- При минус 20-ти! И скорости ветра не меньше 3-х метров в секунду!
Рац тоже завелся:
- Минус 25 и никакого ветра! Спорим!
- На трехлитровую банку пива!
- А на бутылку водки слабо?!
- 0,75!
- По рукам!!!

Соколовский, как хозяин кабинета, начинает искать в ящиках письменого
стола предмет разрешения спора. Наконец, находит - в нижнем ящике, весь
в пыли и паутине "Сборник Уставов Советской Армии и Военно-Морского
Флота".
Положив книгу на стол, оба капитана, упершись лбами, начинают листать
страницы и искать раздел о часовом, тулупе и морозе.

И тут.. Без стука распахивается дверь. И на пороге спорщики видят
первого зама командующего генерала Болдырева. Дядьку вроде хорошего, но
если не в духе - то дюже крутого.
Болдырев посмотрел на поднявшихся капитанов, насупил брови и строго
изрек:
- Начальник штаба! Что у вас сейчас по расписанию?
Начальник штаба полка, стоявший за спиной Болдырева, дрогнувшим голосом
ответил:
- Изучение Уставов, товарищ генерал.
- А вы, капитаны, чем здесь вместо этого занимаетесь? Что за порнографию
читаете?
В комнате повисла напряженная тишина.

- Устав изучаем.. , товарищ генерал - удивляясь сам себе, ответил
капитан Соколовский.
Насупленные генеральские брови удивленно поползли вверх.
Не может такого быть!
Болдырев шагнул к столу, наклонился и вслух прочитал в раскрытой на
столе книге: "Особенности несения караульной службы в зимних
условиях"...
Посмотрел на капитанов. Затем на удивленно-радостное лицо начальника
штаба. Вновь на капитанские физиономии.
- Мо-лод-цы... - медленно произнес Болдырев и пошел к выходу из
кабинета.
На пороге остановился, глянул на технарей и добавил:
- Начштаба, объявишь обоим благодарность. За отличную подготовку к
итоговой проверке. От меня лично.
После чего окончательно скрылся в коридоре.

- Ну, ты, Саня, просто счастливчик! - первым подал голос Рац.
- Че, проспорил?!
- Да причем тут проспорил?! Я тебе за твой дурацкий вопрос, но заданный
в нужное время, и так водки куплю! Вместе потом и выпьем по такой
оказии. Благодарность от Болдырева не каждый день получают.
А тулуп все же надевают при минус 25-ти...
- При минус 20-ти и ветре...
- Да ладно, Санек, выбрось эту дурь из головы. Скоро дембель! А генерал
уже не вернется...

Живет в этом условном Париже некто Жора. Он молод, красив, разведен,
приехал в Париж недавно, пытался замутить мелкий бизнес с парижанами не
скажу какой национальности, был ими кинут и к началу нашего
повествования работает в ресторане официантом и находится в финансовой
заднице глубиной с хороший колодец.

Однажды в ресторанчик приходит посетитель в хорошем офисном пиджаке, но
в сильно расстроенных чувствах. Выпивает в одно рыло половину
ресторанных запасов спиртного, после чего, узнав, что официант говорит
по-русски, зовет его за свой столик с намерением излить душу. Других
клиентов нет, Жора с разрешения хозяина подсаживается и выслушивает
нижеследующее.

Посетителя зовут Саня. История его банальна, как насморк. Во всех этих
условных Парижах страшный дефицит русских невест: все сколько-нибудь
стоящие барышни норовят выйти за местных, а союзов русских мужчин с
аборигенками существенно меньше. Саня нашел на сайте знакомств молодую и
красивую Иру из какого-то Заднепередонска. Привез в Париж, одел, умыл,
женился. Деньги дает, в душу не лезет, на мозги не капает, хочешь -
учись, хочешь - ищи работу, не хочешь - рожай ребеночка. Казалось бы,
живи и радуйся. Но нет, Ира начинает вилять хвостом. Учиться ей тяжело,
работать противно, рожать рано, в доме убрать лениво, язык не дается,
Санины друзья - дебилы, и вообще зачем он ее привез в этот задрипанный
Париж. Встает к обеду, до вечера точит лясы на форумах, потом полночи
выясняет с Саней отношения. А ему вставать в шесть утра.

Во время очередной всенощной разборки Саня не выдерживает и отвешивает
Ире хорошего подзатыльника. Та немедленно вызывает полицию, на это ее
языкового запаса почему-то хватило. Полицаи выводят Саню под белы руки
из собственного дома и запрещают приближаться к нему на пушечный
выстрел. В обед Сане звонит какой-то хлыщ, представляется Ириным
адвокатом и излагает перспективы: при разводе Ира, как пострадавшая
сторона, получит половину дома, половину банковского счета и около трети
Саниной зарплаты пожизненно. Не хилый такой кусочек. Саня не беден, но
далеко-далеко не Абрамович, лишней пары миллиардов у него нет, все
нажитое заработано своим умом и своей нервной системой, и отдавать
половину за здорово живешь ему совсем не хочется.

Дальше Саня живет в гостинице, платит своему адвокату, платит за дом, в
котором не живет, и как благородный человек еще поддерживает Иру
материально. У него входит в привычку время от времени заходить в
ресторанчик и делиться в Жорой перипетиями судебного дела: поговорить
особенно не с кем, Париж – большая деревня, скажешь одному – узнают все,
а Жора вроде бы на отшибе и вообще к болтовне не склонен. Несмотря на
разницу в положении, наши герои все больше становятся друзьями.

Тем временем Жорина личная жизнь тоже не стоит на месте. На том же сайте
он знакомится с некой Риной. Они встречаются где-то в кафе, резко друг
другу нравятся и начинают встречаться уже по-взрослому. При этом Жора,
будучи человеком отчасти восточного происхождения, корчит из себя
преуспевающего бизнесмена, сорит деньгами, и вскоре финансовая задница
достигает глубины Большого Каньона. Рина же материальными благами
охотно пользуется, превозносит Жору как любовника, но ни с кем его не
знакомит, о себе рассказывает по минимуму, свидания назначает в
пригородных мотелях и вообще шифруется изо всех сил. Объясняет она это
следующим образом: Париж – правильно, большая деревня, увидит один –
расскажет всем, а ей светиться никак нельзя: она разводится с мужем, а
по законам их новой родины жена, уличенная в измене, считается
виновницей развода и ничего не получает из совместного имущества.

При следующей встрече с Саней Жора делится с ним полученной информацией
и предлагает проверить, не ходит ли Ира налево. Саня спрашивает своего
адвоката; тот грустно отвечает, что закон о прелюбодеянии существует, но
на его адвокатской памяти ни разу не применялся: ни одна неверная жена
не дура сношаться при двух свидетелях, а косвенные доказательства, даже
самые убедительные, суд к рассмотрению не принимает. Но за неимением
лучшего варианта можно попробовать.

Саня нанимает частного детектива. Через некоторое время тот сообщает,
что кое-что нарыл, но на доказательство в суде это никак не тянет, и
передает Сане пленку (на самом деле минидиск, но неважно). Саня
понимает, что смотреть это кино в одиночку у него духу не хватит, и
зовет для моральной поддержки Жору.

Расположившись у Сани в гостинице, друзья видят на экране
третьеразрядный мотель из тех, где двери номеров выходят прямо к
парковке. Подъезжает машина, Ира входит в один из номеров. Таймер
показывает, что прошло три часа, Ира выпархивает из номера и уезжает.
Следом из той же двери выходит... как там у Александр нашего Сергеича:
кого я вижу, ба, знакомые все лица. Саня смотрит на экран, потом на
сидящего рядом, потом опять на экран... и начинает закатывать рукава.
Заметим, что по габаритам Саня внушительней Жоры раза в четыре, и исход
поединка сомнений не вызывает.

Жора, который все понял с первого кадра и давно сидит ни жив ни мертв от
страха, начинает оправдываться:
- Ну откуда я знал. Ты же мне никогда ее фотографии не показывал. И
почему Ира, когда она Рина?
- Ирина она, - мрачно поясняет Саня. – И Ира, и Рина. Молись давай.
- Ну умом-то ты понимаешь, что я не виноват? Совпадение просто. Сколько
там русских в том Париже.
- Умом понимаю, но ты все равно молись. Мне терять нечего, выхода
никакого нет, а душу отвести надо.
И тут Жору осеняет.
- Да оставь ты свои рукава! – кричит он. – Есть выход. У меня деловое
предложение. Я сейчас кое-что скажу, и ты мне заплатишь... - Жора
прикидывает в уме размер Большого Каньона, умножает на два и называет
сумму.

Для полноты картины добавим, что дальше на пленке был еще один мотель, и
лицо человека, вышедшего из номера вслед за Ирой-Риной, тоже показалось
Сане смутно знакомым. Деревня – она деревня и есть, виделись где-то у
кого-то. Но это уже не понадобилось, и без того хватило.

Полуфинал истории. На следующем свидании в мотеле, пока Рина в ванной,
Жора тихонько отщелкивает замок. Потом устанавливает Рину в
коленно-локтевую позицию лицом к двери и начинает процесс. Ровно на
середине процесса дверь отворяется, и в номер вваливаются Саня с
видеокамерой, Санин адвокат и два полисмена. Полицейские поднимают руки
в стороны и изображают всемирно известную картину "Превед".

Финал. Суд. Судья, не скрывая интереса, стряхивает пыль с закона о
прелюбодеянии. Саня сохраняет в неприкосновенности имущество и зарплату,
адвокат получает гонорар, Жора получает возможность открыть собственный
ресторанчик. Ира получает шиш и вынуждена убраться из города: Париж
проигравших не любит. Неизвестно, вернулась ли она в Заднепередонск, но
хочется думать, что вернулась.

Суперфинал. Однажды в Жорин ресторанчик приходит Саня с незнакомым
парнем.
- Это Олег, - говорит Саня. – У него такая же проблема, как у меня. Ее
анкету на сайте мы уже нашли. Поможешь?
- Попробую, - отвечает Жора.

Главный герой повествования – старший программист Стэн, он же Костик.
Типичный образец русского программиста, способного написать что угодно
на любом языке в любые отведенные сроки, но органически неспособного
придти на работу в галстуке. Половина имеющегося программного кода
написана в его неповторимой манере, с нарушением всех методологий и
инструкций, использованием всех недокументированных возможностей и
редкими, как золотые самородки, комментариями на кошмарном английском.
Все знают, что именно к нему надо идти с неуловимым багом и неразрешимой
технической проблемой – и баг будет немедленно пойман, а проблема решена
самым нестандартным способом. С другой стороны, в минуты отдыха, когда
все обсуждают результаты бейсбольного матча, Костя шарится по русским
юмористическим сайтам и хрюкает над непереводимыми на английский
шутками. То есть не совсем свой.

Однажды сотрудников сзывают на внеочередную видеоконференцию. Президент
корпорации полчаса вещает с экрана о том, что новые условия рынка
диктуют новые решения, вклад каждого работника бесконечно ценен и
перспективы радужны как никогда. После этого, естественно, начинаются
сокращения.

В Костином филиале увольняют нескольких ценных работников. Процедура
самая хамская. Ничего не подозревающий сотрудник получает звонок от
Дэйва (директор филиала): "Боб, зайди на минутку ко мне". В кабинете
кроме Дэйва сидит специально приехавшая тетка из отдела кадров и вручает
несчастному заготовленный приказ об увольнении и чек с выходным
пособием. Кстати, это единственная ситуация, когда сотрудник получает
чек на руки, все остальные выплаты переводятся прямо на банковский счет
или присылаются по почте на домашний адрес. Потом Бобу под конвоем
секретарши, чтобы не дай бог ничего не натворил, дают дойти до своего
рабочего места и дрожащими руками собрать в пакет фотографии детей,
тапочки и кофейную чашку, и больше его никто никогда не видит.

Костина стоимость на рынке труда несколько выше того, что платит ему
корпорация. Но в данный момент у него бурный роман с иммиграционными
властями, и терять работу никак нельзя. Повздрагивав несколько недель
от каждого телефонного звонка, Костик плюет на все писаные и неписаные
правила, идет к Дэйву, объясняет ситуацию и в лоб спрашивает, не
собираются ли его увольнять. Дэйв, глядя на него честнейшими в мире
глазами, клянется и божится, что не представляет существования филиала
без Кости и если он и будет когда-либо уволен, то только предпоследним
непосредственно перед самим Дэйвом.
- Так что, Стэн, - говорит Дэйв в заключение, - не морочь мне голову, а
иди спокойно работай. Кстати, как там с выпуском новой версии? Успеешь?

- Успею, - отвечает Костик.

Выпуск версии назначен на очередной понедельник. Это значит, что в
пятницу должен быть готов дистрибутив на CD. В субботу придет
студент-контрактник, специально нанятый для работ, не требующих участия
головного мозга, нарежет с дистрибутива 200 копий, разложит их в
фирменные пакетики, разошлет FedEx’ом по списку двумстам клиентам во все
концы США, и с утра в понедельник все они начнут работать на новой
версии. Но перед тем в четверг грядет великий американский праздник
жареной индейки, а за ним - полурабочая пятница, которую Костик намерен
прогулять на дне рожденья друга. Поэтому дистрибутив героическими
усилиями всего коллектива был готов уже к вечеру среды и торжественно
водружен в то место, где его заберет студент. Параллельно Костик успел
скачать и записать несколько дисков с мультиками, которые он давно
обещал племянникам.

На рассвете в субботу Костик пьет минералку и собирается к сестре, но
обнаруживает, что мультики остались на работе. Не страшно, крюк невелик,
ключ у него есть, и Костя по пустынным утренним улицам едет в офис.
Индикатор на офисном телефоне показывает, что в пятницу кто-то оставил
ему сообщение. В принципе оно могло бы лежать до понедельника, но Костик
машинально нажимает Play. Автоответчик голосом Дэйва говорит:
- Стэн, зайди с утра ко мне в кабинет за чеком. Спасибо за хорошую
работу.

Костя в полном оцепенении прокручивает сообщение снова и снова. Сомнений
нет, американская бюрократическая машина прожевала его и выплюнула
шкурку. Но в отличие от Боба и остальных он случайно узнал об увольнении
заранее, о его визите в офис никто не знает, студент придет еще часа
через два, и сама собой рождается идея отомстить. Сотворить на прощание
что-нибудь такое, чтобы потом корпорации икалось, икалось и икалось.

Но что? Стереть исходники? Есть бэкап, к которому у Кости нет доступа.
Посадить какой-нибудь особо хитрый баг? За два часа не успеть, да и не
идиоты же остальные программисты, найдут. Взгляд падает на дистрибутив.
Испортить его несложно, но это будет стоить корпорации всего двухсот
болванок и одного дня на перезапись и повторную рассылку. Хорошо, но
мало. И тут появляется Мысль.

Дело в том, что все выпущенные корпорацией программы начинаются с
анимированной заставки, на которой под бравурную музыку выезжает из угла
и разворачивается во весь экран логотип компании. Несколько лет назад к
юбилею компании ребята-графики прикололись и изготовили ролик, в котором
под ту же музыку и в том же ракурсе вместо логотипа выезжал мужской
половой член во всех его анатомических подробностях. Такой грубоватый
американский юмор. Те ребята давно уволились, их выходка забылась, но на
каком из заброшенных серверов искать сей шедевр, приблизительно ясно.
Костик понимает, что судьба предоставила ему уникальную возможность
положить на работу х*р в самом что ни на есть буквальном смысле этого
слова.

На то, чтобы найти ролик, нарезать дистрибутив с новой заставкой,
положить его на место старого и замести следы, ушло меньше часа.
Выходные Костя провел у сестры не в переживаниях о потере работы, а в
злорадном предвкушении. Он вновь и вновь представлял себе, как у двухсот
клиентов одновременно всплывут на экранах двести фаллосов, какая буча
поднимется в корпорации и что останется от подлого Дэйва.

В понедельник ровно в девять утра Костик уверенной походкой вошел в
кабинет директора. Тетки из кадров там не оказалось, Дэйв был один. С
широкой улыбкой он протянул остолбеневшему Костику конверт с чеком:
- Держи. Начальство ни с того ни сего расщедрилось на премию ко Дню
Благодарения. Тебя в пятницу не было, так что получай сейчас. Что с
тобой, тебе плохо?
- Так значит, я не уволен? – бледнея, переспросил Костик.
- Ну разумеется, нет. Господи, Стэн, ты что, перестал понимать
английский? Повторяю: ты НЕ уволен. Да очнись же! Эй, кто-нибудь там!
Воды!!!

Ловля двухсот фаллосов, разлетевшихся мелкими пташечками по всей
территории США, оказалась чрезвычайно увлекательным делом. Разумеется,
тут же по всем двумстам адресам был отправлен экстренный мейл, что на
дистрибутиве обнаружен неизвестный науке вирус и диск следует, ни в коем
случае не открывая, со всеми предосторожностями уничтожить, а завтра
будет прислан новый. Но никакой уверенности, что клиенты регулярно
проверяют электронную почту, не было, и все двадцать сотрудников филиала
сели на телефоны. В итоге удалось отловить почти все. Три или четыре
фаллоса все-таки успели открыть, но по счастливой случайности за теми
компьютерами сидели не хлипкие офисные барышни и не канцелярские крысы,
всегда готовые утопить ближнего, а закаленные жизнью реднеки. Чудом
удалось избежать обмороков, огласки и жалоб вышестоящему начальству

Довелось мне в начале восьмидесятых поработать инструктором по туризму
на одной из многочисленных волжских турбаз. Кстати, почему они
назывались турбазами, а не домами отдыха или санаториями, для меня
загадка до сих пор. Континент там очень был далек от этих "одногорбых
верблюдов", которые "днем и ночью от Карпат и до Курил+" Обычные
отдыхающие.

Жили мы в стандартном щитовом домике, громко именуемом коттеджем, коих
на территории турбазы стояло несколько десятков. Разбросаны они были в
беспорядке среди живописного леса. Жили втроем. Я, еще один инструктор,
Антон, и Леха. Спасатель.
Время, свободное от организации досуга отдыхающих, каждый проводил в
зависимости от собственных пристрастий. Но сводилось все в основном к
двум интересам: выпить и пофлиртовать с отдыхающими.
Антон имел постоянную пассию. Лену, официантку из столовой. Но главной
его страстью все-таки была не она. Если где-то брезжила хоть какая-то
перспектива халявной выпивки, женщины отодвигались для него на второй
план.
Леха, наоборот, использовал любую возможность закрутить романчик.
Отдавался этому полностью и всей душой. Являясь беспросветным
романтиком, в каждую свою очередную пассию влюблялся по уши, чуть ли не
до предложения жениться. Плевать, что длилось это от одного до пяти
дней. Главное же - отношение? Из-за чего терпел постоянные насмешки со
стороны Антона.
Я же, будучи малолетним сопляком, набирался опыта у старших. Кидаясь
поочередно то в одну, то в другую крайность. То беспробудно квасил с
Антоном. То таскался вместе с Лехой за каждой юбкой.

Проблемы, куда вести девушку, когда знакомство достигало нужных высот, у
нас не возникало. К себе, естественно. Чтоб не случалось накладок, у
нас было заведено правило. Если кто-то приводил в номер даму, в окне
рядом с входной дверью вывешивалось полотенце. Как сигнал остальным, что
тут сегодня занято и идите ночевать куда угодно. Никаких особых проблем
это не вызывало. Теплой летней ночью на турбазе хорошему человеку найти
уютный уголок не представляло труда.

История, о которой пойдет речь, началась обычным поздним июльским
вечером. В полумраке турбазовской дискотеки Леха познакомился с
очередной своей страстью на всю жизнь. В основном на ощупь и по запаху.
Потому что неверное освещение танцплощадки не позволяло рассмотреть
подробности. Но Леха верил своей интуиции. Справедливо полагая, что
страшнее его последнего увлечения быть уже ничего не может.
Будучи ужасно сентиментальным, за время работы на турбазе Леха тем не
менее четко усвоил одно: время здесь течет совсем особенно. Двадцать
дней для приехавшего на отдых пролетают как один. И все эти "туристы",
независимо от предыдущего опыта, "и жить торопятся, и чувствовать
спешат" Поэтому лирические отступления и процедура ухаживания не должна
растягиваться более чем на несколько часов. Иначе твое место достанется
другому.
Поэтому, когда дискотека закончилась, Леха уже вел свою находку к нашему
домику. Выпить чашечку чая. Ну, или показать девушке свою коллекцию
наград за спасение на водах.

В этот злополучный день, часа в три, мы с Антоном вернулись из
трехдневного водного похода, куда водили группу "туристов". По прибытию
на турбазу Антон с компанией новообращенных водников принялись это
событие яростно отмечать.
Я тоже принял участие. Но в разумных пределах. Кому-то ведь нужно еще
было тащить Антона по окончании пирушки.
Пьянка закончилась под вечер, аккурат когда с танцплощадки донеслись
первые звуки музыки. Дотащив Антона до нашего домика, я сбросил с его
кровати матрас на пол возле стены. Во-первых, Антон по пьяни имел
привычку падать с кровати. Во-вторых, на полу было не так душно.
Пристроил в изголовье извлеченный из холодильника бидон с пивом. Все.
Душа моя была спокойна за коллегу, я закрыл номер на ключ и пошел искать
приключений в злачных местах турбазы.

Вернувшись часа через три, с удивлением обнаружил висящее возле двери
белое полотенце. Сигнал. Может, Ленка пришла к Антону, подумал я. И,
пожав плечами, отправился коротать ночь к Сане-бармену. Бар на турбазе
работал до последнего посетителя, а потом можно было спокойно отоспаться
на мягких кожаных диванах. Что я и сделал.
Наутро, вернувшись в номер, застал своих приятелей в растрепанных
чувствах и узнал от них о событиях прошлой ночи.

Когда Леха привел свою спутницу в коттедж, отпер дверь и хотел зажечь
свет, та жарко зашептала ему в ухо "Может не будем свет зажигать? Я
стесняюсь! " Забыла, видимо, что пришла всего лишь взглянуть на комплект
геройских Лехиных награды. Леха не возражал. Внутри было хоть глаз коли.
Леха вывесил дежурное полотенце, чтоб никто не нарушил их идиллию, и
провернул ключ в замке, оставив его в том положении, когда снаружи
открыть нельзя. В качестве дополнительной страховки. О лежащем в углу у
стены Антоне никто не подозревал.
Повозившись немного в темноте, парочка оказалась в Лехиной постели.
И вот, когда пик страсти был уже далеко позади и Леха ворковал
расслабленной подружке о своем обретенном счастье и любви до гроба,
откуда-то снизу, из угла, раздался металлический звук крышки о бидон и
хриплый голос Антона надтреснуто произнес: "НУ ЧТО, ГОЛУБИ СИЗОКРЫЛЫЕ!
ПИВО ТЕПЛОЕ БУДЕТЕ? " Оказалось, что Антон давно не спит и с
любопытством наблюдает происходящее.
Предугадать реакцию девушки не мог никто. Она громко вскрикнула "Ой! ",
вскочила с кровати, и как была, в чем мать родила, выскочила за дверь.
Успев прихватить в качестве одежды только висящее у двери дежурное
полотенце.

Всю оставшуюся ночь, до рассвета, вдрызг разругавшись с Антоном, Леха
лазил по турбазе в поисках сбежавшего счастья. Вспугивая из кустов
многочисленные парочки. Дважды чуть не был бит разгоряченными
кавалерами. Восемь раз был обозван маньяком. Вернулся, естественно, ни с
чем. Извинился перед Антоном. Тот сказал: "Ага! Хорошо что меня не
угораздило предложить вам пива в разгар страсти. Вишь, у нее реакция
какая. Пришлось бы скорую вызывать".

Сели мы втроем и стали чесать репы, как помочь Лехиному горю и обрести
потерянную любовь. Антон успокаивал.
- Да ладно, встретишь ты ее. В столовую-то она ходит? Ну, покараулишь
денек.
- Как? Как? - заламывал руки Леха. - Я ж ее в лицо не знаю!
- Имя? Где живет? Из какой группы? Возраст?
- Не знаю! Мы на танцплощадке познакомились! Лет восемнадцать. Стройная!
- Нормально! Ну хоть какие-то приметы?
- Она! + Она такая! +
- Все понятно. "Тонкая, возвышенная, романтичная". Это мы поняли. У тебя
разве другие когда были? Ладно. Будем исходить из материальных
соображений. Глянь-ка, что там за шмотки от нее остались.
Леха вытащил из кучки вещей джинсы, развернул их и прочел название.
- Джинсы Рифле.
- Райфл, деревня! - поправил его более практичный Антон. - ФирмА.
Практически новые. Семи лет не ношеные. Сто пятьдесят рубликов на
толкучке у барыг. Маечка опять же "маде ин не наша" Ветровка+ Купальник+
Ну, в этом я не понимаю. Короче, за такими шмотками она сама притащится.
Ну не дура же она все это оставлять?
- Какой же ты+ - споткнулся Леха. Слово "меркантильный" он не знал.
Тогда оно было еще не в моде. - Куда? Куда она притащится? Мы ж сюда в
темноте шли. Сто домиков, и все одинаковые!
- Ты что, ей не представился? Жельтмен хренов. Затащил девку в постель+
Ни ее имени+ Ни своего+ И он меня после этого развратником называет!
В конце концов у нас родилась идея написать объявление и повесить в
столовой при входе. На самом видном месте. "Девушку, оставившую личные
вещи, просим зайти в номер инструкторов. Домик такой-то" Кому надо,
решили - тот поймет.
Сказано - сделано.
Сидим после обеда. Ждем результатов. Леха изнервничался весь. В
предвкушении встречи. "Она не придет! Она не придет! " - заладил. "Ну, -
говорит Антон - тогда я ее штаны Ленке подарю" "Нет! " "Тогда тебя на
них удавлю! - злится Антон - Пи*дострадалец! Сиди и молчи! "
Когда мы уже отчаялись, где-то через час, как гром среди ясного неба,
раздался стук в дверь. Совсем не робкий, надо сказать. "Войдите! "
крикнул Антон, поскольку Леха лишился дара речи.
И в комнату вошла+ Вплыла+ Как бы поделикатнее описать? Протиснулась
боком. Дама. Лет под пятьдесят. Размеров? Ну+ Вот, чтоб вам было
понятнее. Представьте себе Валерию Новодворскую в синеньких шортах и
маечке-сеточке в мелкий цветочек. Представили? Вот! Со словами "Молодые
люди! Это вы писали объявление? " и вошло это чудо.
Леха сидел на кровати и только поэтому не упал. Но челюсть у него
отвисла и глаза полезли из орбит.
Антон впился зубами в край пивной кружки, что бы не захохотать в голос.
Из глаз его брызнули слезы. Но он быстро взял себя в руки и деликатно
спросил:
- Простите! А это точно - ваши вещи?
На что дама развернула целлофановый пакет и извлекла на свет наше
полотенце. "Ваше? " Мы согласованно закивали. Потом проговорила весь
список оставленных вещей с размерами и торговыми марками.
- Вопросов нет! - сказал Антон и указал ей на тумбочку, где лежала
одежда.
В полной тишине, при абсолютном молчании дама собрала в пакет вещи и
положила на их место наше полотенце. Мы с Антоном, красные от
напряжения, чтоб не заржать, смотрели то на Леху, то на эту диву, и
ждали, что же он предпримет? "Молодая, значит? " - читалось в наших
глазах. "Стройная, лет восемнадцати? " Но Леха был в полной прострации.
Дама произнесла "До свидания! " и направилась к двери. И в тот момент,
когда дверь за ней уже закрывалась, из меня вырвалось таки предательское
сдавленное "хи-хи"
Дверь снова приоткрылась. Дама полуобернулась. Обвела нас высокомерным
взглядом. Остановила его почему-то на мне. И голосом Фаины Раневской
произнесла:
- Я, МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЭК, НЕ "ХИ-ХИ"! Я МАМА ЭТОГО "ХИ-ХИ"!

Всю сознательную жизнь Миша занимался тем что сейчас называется
экстримом. Покорял алтайские вершины, сплавлялся по рекам Кольского
полуострова, проехал на велосипеде в одиночку от Иерусалима до Табы
через пустыню Негев. Когда Миша очутился в Америке, от больших подвигов
пришлось отказаться из-за хронической нехватки времени, но провести
выходные на природе вдалеке от людских глаз само собой хотелось и даже
очень. Вскоре Миша понял, что на северо-востоке США, где он обосновался,
эта задача неразрешима хотя бы из-за того что ничьей земли здесь просто
нет. Любой кусочек природы, как оказалось, имеет конкретного владельца,
а в лучшем случае является заповедником, куда разрешается приехать
только в дневное время и побродить по тропинкам, любуясь любителями
шашлыков и пива, выехавшими на пикник. Однажды Миша не выдержал. В одном
из заповедников поставил машину на самой дальней стоянке и разбил
палатку на ночь в самом, как ему казалось, глухом месте. Был оштрафован
на крупную сумму и за машину и за палатку. Больше подобных попыток не
предпринимал.

Конечно, совсем на месте Миша не сидел. Я думаю, что он объехал все
заповедники в радиусе 300 миль. Места там оказались действительно
роскошными, но останавливаться всегда приходилось на так называемых
кемпграундах, где место для палатки нужно бронировать за месяц, покупать
дрова и даже сжигать строго ограниченное число поленьев. Такое общение с
природой утоляло тоску по воле, как утоляет жажду морская вода. Только
в Йеллоустоуне Мише показалось, что его мечта может сбыться хотя бы на
одну ночь. Желающих ночевать на стоянке в лесу среди туристов не
нашлось. Миша с таким же одержимым приятелем поставили одинокую палатку,
устроились, прочитали предупреждение, что держать еду открытой опасно,
но особого значения ему не придали. Когда стемнело, развели костерок,
закипятили чай, налили по первой, развернули еду. И тут из леса, видимо
на запах колбасы, появился здоровенный медведь и направился к костру.
Срочно спрятали еду, как могли подняли шум. Медведь ушел. Снова
развернули еду, подняли стопари. Медведь не заставил себя ждать, но
отпугнуть его во второй раз оказалось труднее. Полезли в палатку
трезвыми, злыми и голодными. Миша с тоской вспомнил о Сибири, где
медведи были, но свое место знали так же как и остальные обитатели тех
мест.

Время обладает удивительной способностью разрешать любые проблемы. В
конце концов нашлось чудесное лесное озеро. Разумеется, озеро это в
заповеднике, но неподалеку от Аппалачинской тропы, и туристы иногда
останавливаются в этом месте на отдых. Так что палатка и костер там
особого внимания не привлекают. В пятницу вечером прямо с работы Миша
приезжает в соседний городок, паркует машину на тихой улице,
пересаживается на велосипед и едет примерно шесть миль. Перетаскивает
велосипед и рюкзак через небольшую каменистую ложбинку, ставит палатку.
После зтого купается, ловит рыбу и радуется жизни до воскресного вечера.
Костер после наступления темноты Миша не разжигает, справедливо опасаясь
патрульного вертолета. Но без костра обойтись легко. Еще с советских
времен у Миши есть крохотный примус, изготовленный из космических
сплавов на номерном заводе. Пламени этого примуса почти не видно, но
литр воды на нем закипает минуты за две.

Начало очередных выходных не очень отличалось от многих предыдущих. Ко
времени, когда окончательно стемнело, Миша уже сварил уху из хорошего
окуня и пары ершей, решил дать ей настояться и задремал. Ну кому бы
пришло в голову, что с этой недели заповедник присоединился к
спутниковой системе раннего обнаружения лесных пожаров.
Сверхчувствительный детектор инфракрасного излучения на спутнике
обнаружил мишин примус, бортовой компьютер вычислил координаты и послал
сигнал тревоги на пульт рейнджера. Тот пару раз кликнул мышкой и
убедился, что плановых туристов в этом месте нет. Передал сообщение
вертолетчикам. Пилот поднял машину в воздух, подлетел к озеру и взял в
свое “ведро” больше кубометра воды. Потом завис над точкой с указанными
координатами, посветил фарой, увидел сомкнутые кроны деревьев и на
всякий случай опорожнил все ведро. Мишу вместе с примусом, велосипедом и
прочим барахлом снесло вниз по косогору в прибрежные кусты. Он отделался
царапинами и синяками, а вот палатку пришлось покупать новую.

Когда я спросил сильно ли он испугался, Миша мечтательно улыбнулся и
сказал:
- Не поверишь, но не очень. Просто когда я дремал, мне приснилось, что
мы спускаемся по реке Кутсайоки и подходим к порогу “Горка”. Теперь
задним числом понимаю, что шум вертолета во сне принял за рев порога.
Потом я очутился в быстрой воде, и подумал, что меня выбросило с
катамарана. Немного удивился, что на мне нет спасжилета, и решил, что
вчера сильно перебрали. После этого пугаться было поздно

Вдруг с неба опускается желтенький вертолет с "финским домиком" на
тросовой подвеске, ставит этот домик на склон в 30 метрах от палатки,
затем вертолет присаживается, выгружает человек 5 иностранцев (тоже
"альпинисты"), и улетает. Интуристы в сторону палатки вообще не
смотрят. Это в горах-то! Не подойти и не познакомиться! Наши все в
страшенной обиде за такое неуважение и за форменное издевательство
в виде вертолета - "Мы - как ишаки, а эти богатенькие во как
выпендрились!"), и тоже объявляют бойкот.

Буржуи тем временем снимают с крыши "финского домика" строповку и -
СОРТИР!!! Будочка такая, вполне традиционной архитектуры, только без
дырки в днище. Ставят этот сортир чуть в сторонке и уходят в свой
домик. Там включают свет (!!!), потом магнитофон заиграл (!!! ЭТО НА
ОТМЕТКЕ 3600!!!), смех оттуда доносится... Фантастика!

Наши в этот домик в гости, конечно, не пошли, но один не утерпел, и
пошел в сортир. Возвращается с глазами 9 на 12 - "В сортире тоже свет!
И унитаз! И смывается! И раковина! И туалетная бумага!!!". На него
молча смотрят, он в подтверждение своих слов достает из кармана с
полметра такой белоснежной и мягкой бумаги, какой в СССР вообще не
видали. Ему говорят - че ты бумагу-то взял, мы б тебе и так поверили.
Он засмущался - я, дескать, объектив фотоаппарату протереть...

Через несколько минут один из парней берет газету, демонстративно так
отрывает полстраницы и говорит всем: СХОЖУ-КА Я ОБЪЕКТИВ ПРОТРУ...

...так в горах ржать нельзя - сползет чего-нибудь по склону...

Ещё совсем молодым мальчишкой, он увидел её цветную фотографию в одном из глянцевых журналов и с того самого момента потерял покой.
Красивая, одетая в зелено-голубое, излучающая безмерную радость и счастье.
Эта фотография в скромной деревянной стояла у него на столике у кровати.

«Ты будешь моей. Когда-нибудь ты всё равно будешь моей…».

Он читал всё, что было в той или иной степени связано с ней, аккуратно вырезал фотографии и вклеивал их в специальный альбом. Засыпал и просыпался со словами любви на губах.

Друзья и родные посмеивались над ним.
«Брось ты эту затею. Она для тебя недосягаема. Женись вон на соседской девушке, она родит тебе здоровых толстощеких малышей, и будете идеальной парой».

Он не обижался на них. В конце концов, они желают ему только добра.

Его любовь отнимала у него почти всё свободное время. Он и работу нашел в той области, где, как ему казалось, у них будет больше шансов встретиться. Но года шли, а их встреча так и оставалась мечтой.

Мир менялся на глазах, стремительно в прошлое уносились годы. Он стал совсем седым, почти шестидесятилетним мужчиной. Однако, его любовь не давала искрам гаснуть в голубых глазах. Её фотография всё так же стояла на столике у кровати, правда рамка была уже золотая и от «Картье»

Он сделал потрясающую карьеру, он был очень богат. Деньги он зарабатывал и зарабатывал, но старался тратить их с умом, словно чувствуя, что рано или поздно именно они позволят ему встретиться со своей любимой.

Она словно и не изменилась за эти сорок с лишним лет. Всё также её потрясающие фотографии мелькали в прессе, её часто показывали по телевидению, о ней писали книги.

«Как же ты хороша! Всё равно, я люблю только тебя. И пусть у меня есть жена, и дети, и даже внуки… Ты будешь моей…»

И вот однажды ему посчастливилось встретиться с человеком, который приблизил его к осуществлению мечты всей его жизни.
«Что ж, я попытаюсь вам помочь и организовать встречу с ней». Мужчина говорил на неплохом английском, но с ярко выраженным акцентом.
«Думаю, это обойдется вам примерно миллионов в двадцать долларов…

« Я согласен. Согласен!», он почти закричал.

« Но, как вы понимаете, задача непростая и потребует времени на подготовку. Да и вам придется потрудиться…»

« Я согласен на всё! Я буду делать всё, что вы скажете».

« Если вы так уверены, я попрошу моих юристов подготовить договор между нами. Договор, как вы понимаете, разглашению не подлежит…»

Прошел почти год. И вот, наконец, настал день свидания. Утром, проснувшись, он вытащил из рамки ту, самую первую фотографию, и спрятал её на груди под футболкой.
Сегодня его отвезут к ней. Он ждал столько лет и всё равно волновался. А кто не волновался перед первым свиданием?

Сев в кресло и пристегнувшись ремнями, он закрыл глаза. «Меня везут к любимой. К моей первой и последней любимой…»

«Эй, Дэнни, вот мы и приехали! Ну, как, это она? Такая как ты ожидал?», услышал он.

Деннис Тито, американский мультимиллионер и первый в мире космический турист, совершающий полёт на российском корабле «Союз», взглянул в иллюминатор. На фоне абсолютно черного неба с искорками звезд, казалось совсем рядом, он увидел Её.
Из глаз потекли слёзы.

«Ну, вот мы и встретились с тобой… Земля!»

P.S. Недавно встречал опять тот же самый поезд - все осталось
по-прежнему, между 15-м и 10-м - ничего, 13-й - перед 1-м. Только
теперь не было еще и 8-го. Однако, тенденция...

Бомбил я тогда по ночам на своей старенькой "десятке" много и по большому счету не очень удачно. Но не будем о грустном -начнем. Этого высокого и стройного парня я заметил издалека, он бежал прямо по проезжей части нелепо размахивая руками пытаясь тормознуть попутку.

Трусливо заблокировав двери и опустив правое стекло я остановился рядом с ним. Оказалось, что ни какой это не самоубийца и даже не маньяк, а просто ему ну ОЧЕНЬ срочно нужно отвезти тещу и тестя домой из травмопункта. Нет вопросов! Тесть оказался солидным, высоким и интеллигентным мужчиной в отлично сшитом пальто и красивой меховой шапке, теща под стать ему такая, знаете ли, жена декабриста. Она заботливо придерживала мужа под ручку помогая ему сесть на заднее сиденье. На правой ноге тестя-интеллигента(далее ТИ)красовался свеженький гипс. В машине фигуранты разместились(это важно!)следущим образом: справа от меня молодой человек(МЧ)за ним ТИ и за мной же теща-декабристка(ТД)В процессе поездки я примерно понял что у них произошло. Молодые подарили родителям жены стиральную машинку, но она(машинка)категорически не хотела влезать в дверной проем ванной. ТИ предлагал этот проем убрать, а МЧ был уверен в том, что если машинку слегка приподнять, то она влезет. Вобщем когда приподнятую стиралку впихивали она упала ТИ на ногу, причем тесть оказался внутри, а машинка застряла в проеме намертво, пришлось еще и раненного ТИ эвакуировать на руках. Все это я понял слушая назидательный монолог тестя о том, что старших нужно слушать и т. д. МЧ подавленно кивал головой, казалось эта история очень сильно повлияла на его психику. Ну вот мы и приехали.

Передняя и задние двери открылись одновременно. МЧ пулей выскочил из машины желая помочь тестю выбраться. Выскакивая он с силой захлопнул дверцу-дверца не закрылась."Странно"-успел подумать я:"Видимо замок замерз, надо будет смазать" Наверное тоже самое пронеслось в мозгу и у МЧ и он второй раз хлопнул дверью. Все это произошло буквально за секунду и в следущую секунду я услышал у себя за спиной страшный рев.

Клянусь волосы у меня на голове зашевелились! Орал, нет, даже не орал, а верещал диким голосом ТИ! И тут я понял что произошло."Двери открылись одновременно"-тестю было тяжело подняться с заднего сиденья и он совершил страшную ошибку взялся рукой за стойку между передней и задней дверью. Вот почему передняя дверь упорно не хотела закрываться! Конечно!

Рука мешала! А я смазывать хотел... Короче пришлось ехать обратн в травму. Представляете себе картину: сзади скулящий тесть с подвывающей ему в такт тещей, спереди я, еле сдерживающий смех и совершенно охуевший зять с застывшим взглядом. Нет это еще не конец. У тещи звонит телефон."Да Леночка, нет Леночка едем обратно в травмопункт. Почему? А Валера папе еще и руку сломал..."Все. Кое-как торможу, вываливаюсь из машины, бухаюсь жопой в сугроб и РЖУ!

P.S. Продолжил движение только после того, как зять клятвенно заверил меня, что дальше они будут молчать.

Пока охотник собирался с мыслями, упырь, наконец, сел, трубно высморкался и, покряхтывая, стал вытаскивать из себя колышки. Покончив с последним, он покосился на противника:
- Ладно, сынок, пошутковали и будя. Тебя как звать-то?
- Ван Хельсинг, - машинально откликнулся охотник.
- Ван… Ваня, стало быть. Ну, а я Прохор Петрович, так и зови. Нанятый, что ли, Ванюша?
- Се есть моя святая миссия… - пафосным распевом начал Ван Хельсинг, однако Прохор Петрович иронически хмыкнул и перебил:
- Да ладно те... Миссия-комиссия. Видали мы таких миссионеров. Придёт на погост – нет, чтоб, как люди, поздороваться, спросить как житуха, не надо ли чего… Сразу давай колом тыкать. Всю осину в роще перевели. А подосиновики - они ить без неё не растут. Э-э-эх, охотнички, тяму-то нету… Живой ли, мёртвый, а жить всем надо.
- А… а зачем вам подосиновики? – поинтересовался Ван Хельсинг, не обратив внимания на сомнительную логику вурдалака.
- Известно, зачем: на засолку. В гроб дубовый их ссыпешь, рассолом зальёшь, хренку добавишь – вкуснотишша! На закуску первое дело.
- Так вы же это… - охотнику почему-то стало неловко, - должны… ну… кровь пить.
Прохор Петрович поморщился, как от застарелой зубной боли:
- Да пили раньше некоторые. Потом сели, мозгами раскинули и порешили, что нехорошо это, не по-людски как-то. Вампиризм ведь от чего бывает? Гемодефицит – он, вишь ты, ведёт к белковой недостаточности плазмы и снижает осмотическое давление крови. Смекаешь, Иван?
Ван Хельсинг смутился:
- Видите, ли, я практик. Теоретические изыскания ведутся в лабораториях Ватикана. А мы, охотники, как бы…
- Эх, ты, - разочарованно протянул упырь. – Только и знаете, что бошки рубить, неуки. Хучь «Гринпису» челом бей, чтобы освободили от вашего брата. Всхомянетесь потом, да поздно будет... Ну, ладно, Ванюша, глянулся ты мне. Пойдём-ка в гости: покажу, как живём, кой с кем познакомлю. Авось и поумнеешь…
В глубине старого склепа уютно потрескивал костёр. Несколько упырей в разных стадиях разложения грели корявые ладони с отросшими бурыми ногтями. Прохор Петрович сноровисто накрывал на крышку гроба, заменяющую стол. Появились плошки с солёными грибами, огурцами и капустой, тарелка с толсто нарезанным салом. В середину крышки старый вурдалак торжественно установил огромную бутыль с мутной желтоватой жидкостью и несколько щербатых стаканов. Обернувшись к Ван Хельсингу, сидевшему поодаль, Прохор Петрович по-свойски подмигнул:
- Вот энтим и спасаемся. Самогонка на гематогене, гематуха по-нашему… Пару стопок тяпнешь – и организм нормализуется. А ты: «Кровь пьёте…» Темнота ты, Иван, хучь и с цивилизованной державы. Ну, други, давайте за знакомство! Честь-то какая: с самого Ватикана человек приехал решку нам навести.
Вампиры одобрительно заухмылялись и хлопнули по первой. Ван Хельсингом овладела какая-то странная апатия. Не задумываясь, он выцедил свой стакан. Гематуха немного отдавала железом, горчила, но в целом шла неплохо.
…Через пару часов в склепе воцарилась атмосфера обычной дружеской попойки. Ван Хельсинг уже забыл, когда в последний раз ему было так хорошо. Сквозь полусон до него доносились обрывки вурдалачьих разговоров: «Только выкопался, а он по башке мне осиной – хрясь! Ты чё, грю, больной? Креста на те нету…» - «Видите ли, коллега, здесь мы имеем дело с нарушением терморегуляторной функции крови. Снижение относительной плотности, как показывают исследования…» - «Да пошли, говорю, её ж тока позавчера схоронили, свеженькая. Она при жизни-то всем давала, а щас и вовсе ломаться не будет. Эх, живой, аль нежить – было б кого пежить, уаха-ха-ха!». Из оцепенения охотника вывел дружеский толчок локтем.
- Ты, Ванюша, не спи, разговор есть. – Прохор Петрович вдруг стал необыкновенно деловитым. – Скажи-ка ты мне, сынок, сколько тебе Ватикан платит за нас, страдальцев невинных?
В склепе вдруг стало тихо, вурдалаки прислушивались. Ван Хельсинг долго смотрел в землю, затем виновато сказал:
- По три евро с головы… плюс проезд. Питание и проживание за свой счёт.
- Дёшево цените, - задумчиво сказал Прохор Петрович. – То-то, смотрю, отощал ты, Ваня, да обносился весь. А вот чего бы ты сказал, ежели бы с головы – да по тыще евров ваших. Золотом, а?
Охотник оцепенел. Далеко, на границе сознания промелькнуло аскетическое лицо кардинала Дамиани, приглушённым эхом отозвалось: «Отступник да будет проклят!». Но потом суровый облик растворился в картинах недавнего прошлого. Трансильвания, Париж, Лондон, Прага… Бесконечные схватки, ночёвки в дешёвых мотелях, экономия на еде, ноющие раны… Казначей Фра Лоренцо, отсыпающий скупую плату под бесконечное ворчание о недостаточности фондов и дефиците ватиканского бюджета… Какая-то горячая волна стала подниматься изнутри, докатившись до горла сухим комком. Жар сменился бесшабашной решимостью.
- Может, и сторгуемся, - медленно произнёс Ван Хельсинг. – На кого заказ?
- Вот это по-нашему, по-христиански, - обрадовался вампир. – Тут, Ваня, вишь, какая штука… Сам посуди: существуем мы тут мирно, никого не трогаем. А вот, поди ж ты, взялись подсылать к нам таких, как ты, убойцев. То из Рима, то своя Патриархия наймёт, то сами по себе прут невесть откуда. Начитаются, понимаешь ли, Стокера… Вот мы тут и порешили, стало быть, принять энти, как их… превентивные меры, ага. Золотишко имеется: мы клады в купальскую ночь видим. Ну, и разведка поставлена, сам понимаешь. Слухом земля полнится – вот, свои через землю и передают. Короче, делаю тебе от всего нашего обчества, значить, оферту…
Над сельским кладбищем где-то в Калужской глубинке медленно поднималось солнце. Ван Хельсинг шёл по колено в росистой траве и улыбался. На груди пригрелась фляга, от души наполненная гематухой. В левом кармане побрякивал увесистый мешочек с золотом, выданный Прохором Петровичем в качестве аванса. В правом кармане лежала свёрнутая бумага со словесными портретами Блейда, Баффи и Сета Гекко. Жизнь снова обретала смысл…